Рубрика: Песни

Респект

В этой долгой битве за респект
уже никто не вспомнит, сколько было снега
в этот день, когда мы выходили в свет,
и гордый ветер гнал нас по планете.

В этой долгой битве за респект
уже никто не скажет, сколько было лет
тому назад три слова вложено в куплет,
и отчего возможно наши дети —

сидя в уютном кресле,
в одной из комнат,
в каминном зале,
вот здесь левее,
пониже горла
сочатся алым,
сочатся алым…

В этой долгой битве за успех
уже никто не вспомнит, здесь я был за тех
или за этих — кто не вызывает смех,
но заставляет гнуться даже мачты.

В этой долгой топкой пустоте
вращает белка колесо — не в темноте, но в простоте —
тому, кто вдруг осиротел,
напоминаньем для чего ты мальчик,

сидя в уютном кресле,
в одной из комнат,
в каминном зале,
вот здесь левее,
пониже горла
сочишься алым,
сочишься алым…

Фарфоровый поезд (автор Евгений Ерёмин)

Он читает О. Генри почти до рассвета,

Но с рассветом он обходчик путей.

Она вообще, по-моему, с другой планеты,

Где всё ещё не до детей.

У него пенсионка ракетных войск.

У неё нет осенних сапог.

И с чего бы им верить,

Что фарфоровый поезд

Всегда поспевает в срок…

 

Любви хватит на всех…

 

Днём он строит овчарок в погранотряде,

Но в душе он скрипач виртуоз.

Она всю жизнь проверяла чужие тетради,

И теперь у неё свой склероз.

У него бессонница от медалей –

Она уснёт, не снимая очки.

А фарфоровый поезд пылится годами

В полушаге от их тоски

 

Любви хватит на всех!

— Так говорит проводник.

Но знала б об этом Бедная Лиза,

Она бы ответила «фиг».

 

Любви хватит на всех!

— Так говорит контролёр.

Но знала б об этом старуха процентщица,

У парня бы выпал топор.

 

 

Любви хватит на всех

— Так говорит машинист.

Но знала б об этом Фанни Каплан,

Она бы пальнула на бис.

 

Любви хватит на всех.

 

Он пьёт на полставки в районной газете,

Но с похмелья он почти Дон Кихот.

Она махнула давно на всё на свете,

Но какой она варит компот!

В одну из зимних ночей он домой не вернётся.

Ей так и не увидеть Париж.

Но фарфоровый поезд куда-то несётся…

Куда-то… а ты говоришь –

 

 

Любви хватит на всех!

— Так говорит проводник.

Но знала б об этом Наташа Ростова,

Она бы состарилась вмиг.

 

Любви хватит на всех!

— Так говорит контролёр.

Но знала б об этом Баба Яга,

Она б забила на этот фольклор.

 

Любви хватит на всех!

— Так говорит машинист.

Но если б я это выдал трём сёстрам –

Они бы свалили в стриптиз.

 

Она всё знала, да видно скрывала что-то,

А он обознался – что.

Где-то рядом рыдала восьмая нота,

Врезаясь в небо винтом.

Она сказала «теперь у меня другой имидж» —

Он встал и вылил портвейн в унитаз.

А фарфоровый поезд метался меж ними

С ответом – здесь и сейчас

 

Любви хватит на всех…

— Так говорит проводник,

В его зеркальных зрачках такие отметки,

Которые не ставят в дневник.

 

Любви хватит на всех…

— Так говорит контролёр,

В его прозрачных ладонях являются вещи,

Которых не видишь в упор.

 

Любви хватит на всех…

— Так говорит машинист,

В его винтажной улыбке такие дали,

Что хоть плачь…но ты улыбнись:

 

Любви хватит на всех.

Мацерация

Не рекомендуется смотреть в глаза собакам и ментам.

Хочешь проверить? Проверь. Мне не по деньгам.

Я воплощение бледного времени

Без флага, идеи, границы и племени.

Мне до футбола – как до рок-н-ролла быкам.

Захочу в лицо знать президента – выйду на Арбат.

Тридцать баксов новая матрёшка. Две за пятьдесят.

И как саундтреком в любительском порно

Звучат эти песни почти что в уборной

Осипшее «занято», что, в общем, тоже «формат».

 

Не рекомендуется смотреть в глаза собакам и ментам.

Хочешь проверить? Проверь! Мне не по деньгам.

Я уезжаю из этого города.

Я стал бояться его чувства голода,

Вечного «ой ли»,

Пьяного «х@ли-ты-вылупился-предъяви-документ»

В Омске подохнуть ли от мацерации –

Всё не сюжетом для мультипликации.

Куришь? Покурим, парень! С меня штакет.

Керамика («Осознавая себя однажды…»)

осознавая себя однажды

ветхой одеждой святого плотника

понял что я примелькался заживо

этому креслу без подлокотников

распознаваемый отпечаток

в сером костюме кафтане платьице

катится тело да тело катится

катится тело да тело катится

катится тело да тело катится

 

под Перекопом ли пал не помню

под перископом ли спал не знаю

кто я такой на Каменоломне

времени в долю не попадаю

распознаваемый отпечаток

в сером костюме кафтане платьице

пялится тело на тело пялится

пялится тело на тело пялится

пялится тело на тело пялится

 

деду спасибо за то что также

хожу и гажу

за то что позволить могу себе

и такую лажу

вот вместе со всеми в упряжке

выставлен на продажу

но ценник не выше

поскольку ценник не знаю даже

чё там кривляться

хочу бабла на безбедную старость

если дают хоть малость

это приносит радость

еду счастливый до дому

дымом сниму усталость

а те кто услышал всё это

знайте не показалось

Ромику хочется писать керамику

творить динамику

играя в лирику

Ромику хочется не как Metallica

но в два динамика

пока на берегу

Ромику хочется дожить до августа

дорогой ровною

упругим колосом

чтоб самолёты наши садились плавно на свои полосы

Ромику хочется писать керамику

творить динамику

играя в лирику

Про красную шапку

Вот она идёт – картинка!

Тащит с булками корзинку –

Впереди дороженька – на горку, за лесок,

Через мосток.

Он сегодня недовольный:

Снова бой на колокольне

Разбудил Его с утра,

И Он бежит в метро – ему пора.

Пока Она одна

и Он – один, не начата игра.

 

У амура годовщина –

Он почти уже мужчина!

Ему папа подарил

На праздник настоящий пистолет.

Собрались друзья-подружки.

Держим ушки на макушке! —

Там гуляют не на шутку,

Натворят опять немало бед…

Что это значит – нет?!

У них обед, а впереди куплет.

 

Если б знать,

Когда от бабушки пойдёшь ты…

Угадать

Из тысячи ненужных слов

Десяток самых важных!

Набрать цветов бумажных

И возбудить ответную улыбку на твоём лице!..

Что Он в Ней нашёл такого?

И Она с Ним с полуслова

И в кино и в домино

Играет ночь до самого утра.

Удивительное дело!

Всё кукушка насвистела,

Иль амура просто

Пуля-дура как обычно подвела:

Нетвёрдая рука,

Нетрезвая башка.

Она с Ним за руку идёт

И на ходу травинки рвёт,

О чём-то неземном поёт

И булками трясёт в корзинке.

Лаааааа)))

Время Че

…в дом,
как гром
среди безоблачного неба,
влетит телеграмма
о том, что я стал только светом —
прозрачным и неуловимым…

не был мил
для домочадцев,
просто я не умел
расставаться с любимыми,
предпочитая годами
к ним не возвращаться…

верил в апрель,
в неслучайность событий, лиц и красоту оговорок.
поэт как солдат —
не рискует стать пенсионером.

а ныне темно,
и только звёзды стучатся в окно,
и я чувствую — ночь эта станет
последним уроком судьбы в Ла-Игера…

 

рот —
как ров —
теперь не нужный
на войне.
не спасает простуженный голос,
качнется при мысли,
как взвоют помятые трубы

 

тот,
хмельной,
поставит ногу на лицо мне
и, фото домой отправляя,
приврёт от себя
что шептали «ПРОСТИ» мои губы.

но будет июнь!
только сплюнуть три раза
и стукнуть по парте ответом
на глупые мысли упрямого легионера.

а ныне темно
и только звёзды стучатся в окно,
и я знаю,
что ночь эта станет
последним уроком судьбы в Ла-Игера…

Крик

Если не знаешь, как выписать словом КРИК,
выйди на снег в ботинках — я всё пойму.
Я ведь от колыбели своей старик —
это и греет нас на любом ветру.

Включись, на улице холодно без пальто.
Штамп эскулапа — не пропуск на небеса.
Пока мы играем — Бога зовут Никто,
хоть игроки все смотрят на образа.

Мыло с верёвкой с собою бери, не трусь!
Свяжешь пальто, растеряв пуговицы в пути,
пращу ли сделать — предположить не берусь…
Мыло — телу, чтоб чистым в Неё войти.

И пусть вино обвиняет, а ты не смей
сетовать, дескать, знаю — писала мать.
Имя моё — оно крепче моих костей!
Спросишь у археологов — им ли врать?

Если не знаешь, как выписать словом КРИК,
выйди на снег в ботинках — я всё пойму.
Ты ведь от колыбели своей старик —
это и греет нас на любом ветру.

Добрые вести

Остановился и смотрю в твоё небо
Как будто в Божие глаза голубые
И снова верю в завершение дела
Что будут новые дороги прямые
И что мы все переживём эту зиму
И станут чуточку светлей наши песни
И что потерянное счастье поднимут
И будут в жизни только добрые вести

А по ночам не мироточит бумага
Сидит безгласая душа на постели
Как будто старая больная собака
Что ждёт ушедшего хозяина в двери
А возвращаются лишь странные лица
Что улыбаются в ответ виновато
Меня приветствуют боясь ошибиться
Иль опознать во мне убитого брата

Я на обочине лишь знак придорожный
В строке событий для тебя запятая
И я такой же на планете острожник
И под моей ногой земля не святая
Да я грехов не отпускаю и в прошлом
Я точно также шёл по снегу и падал
Не в силах устоять на стёртых подошвах
Кляня обугленную сталь автострады

А вот теперь стою смотрю в твоё небо
Как будто Божие глаза голубые
И снова верю в завершение дела
Что будут новые дороги прямые
И что мы все переживём эту зиму
И станут чуточку светлей наши песни
И что потерянное счастье поднимут
И будут в жизни только добрые вести

Голос ночи

Я – только рама окна,
за которой ты можешь смотреть бирюзовые ливни.
Я ненадежен, а ты не раба мне,
открой и смотри сеть метущихся линий.
В этот мир попадают, сорвавшись с орбит,

будто капли дождя – ветром на подоконник
занесенные с улиц, бери и смотри,
как блестит бирюза у тебя на ладони.

Будто холст на подрамнике – ночь –

на котором случайный прохожий остался без крова.
Я уже никуда не боюсь опоздать
в этой мокрой Вселенной, сотканной словом.
В этой вечной Вселенной мы – синие ливни
случайных событий и несовпадений,
где единственной радостью петь для тебя,
только петь для тебя…

Я – только голос ночи…

Детский сад-2

Куклу дома вымоют, причешут,
оботрут заплаканные щеки.
Ночь сближает тех, кто безутешен.
До рассвета мы не одиноки.

Первый вдох еще не стал отравой.
Первый раз — еще не вожделенье.
Первый шаг от страха до забавы
к выдоху и тайне пробужденья.

Ночь осталась грязью под ногтями,
под подушкой в сердце пистолета.
Так впервые доверяют маме,
чтоб на утро промолчать об этом.

Но скрипит пластмассовая глотка,
вопрошая с неба откровенья —
для чего я спасся от веревки,
для какого вечного круженья?..

Ведь не хватит воли застрелиться.
Покупаю сборник анекдотов,
как последний способ научиться
жить в пути от дома на работу…

Куклу дома вымоют, причешут,
оботрут заплаканные щеки.
Ночь, плени нас грешностью, безгрешных
до рассвета…